Когда приняли статью о оспоривание сделки по субсидиарной ответственности

Новые правила привлечения к субсидиарной ответственности С другой стороны, значительно возросли риски ответственности контролирующих лиц. Наиболее важные изменения связаны с введением Законом от 29 июля г.

Также при оспаривании сделки в процедуре банкротства заявителю необходимо доказать, что сделка выходит за пределы обстоятельств, установленных статьями В противном случае должны быть установлены обстоятельства, предусмотренные ФЗоБ. Любые иные сделки, при которых один из кредиторов получает большее удовлетворение, чем он мог бы получить в результате банкротства должника. В зоне риска любые сделки, совершенные после предъявления претензий к должнику: продажа дарение, обременение и так далее имущества по заниженной цене в процессе рассмотрения иска о взыскании задолженности или после вынесения судебного решения по подобному делу. Аналогичные действия в ходе исполнительного производства. В общем случае данный срок отсчитывается с момента введения конкурсного производства в отношении должника.

Новые правила привлечения к субсидиарной ответственности

Сфера практики: Банкротство Субсидиарная ответственность в банкротстве должна быть исключительной мерой, применеямой, если очевидно мошенничество или злоупотребление. Об этом четко сказано в постановлении Пленума ВС о субсидиарной ответственности.

Но многие юристы, не заметив главного, пролистнули эти общие положения и теперь пачками подают заявления о привлечении к ответственности. Кутафина МГЮА Рустем Мифтахутдинов рассуждает об изменениях в законодательстве о банкротстве, о прокредиторском и продолжниковом подходах и об участии налоговых органов в делах о банкротстве.

На Ваш взгляд, стало ли оно более эффективным? Мне видится неточной сама постановка вопроса: совершенствование механизма привлечения контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности как таковое, равно как и механизм конкурсного оспаривания сделок, никак не может повлиять на направленность законодательства о банкротстве.

Это два института, решающие схожие по своей сути задачи, но стоящие особняком вне зависимости от того, какая модель у нас присутствует: продолжниковская или прокредиторская.

Если поставить перед собой цель охарактеризовать цели и задачи механизма привлечения к субсидиарной ответственности в нескольких словах, то можно провести шуточную аналогию с высказыванием известного персонажа В.

Это означает, что достижение данной задачи никак не должно ставиться в зависимость от того, создаем ли мы должнику возможность защитить свой бизнес и выйти из кризиса или нет.

Последнее никак не должно влиять на противоправное поведение контролирующих лиц и на их ответственность перед кредитором, то есть институт должен в равной степени эффективно работать как в прокредиторской, так и в продолжниковской модели.

И мне представляется, что вся дискуссия о природе института субсидиарной ответственности при банкротстве должна была иссякнуть еще в г. Уже тогда стало очевидно, что это никакая не субсидиарная в смысле субстантивная, дополнительная ответственность, а классический деликт. Потому что вред кредиторам был причинен в результате противоправного поведения. Как можно говорить, что если мы наказываем лицо за противоправное поведение, то мы нападаем на должника?

Думаю, это неправильно. Поэтому тот, кто сегодня выступает на стороне должника, завтра может оказаться кредитором в другом деле. Кроме того, должника могут контролировать разные лица, иногда бывает конфликт еще и между ними.

Предположим, действия директора вышли из-под контроля участников, акционеров и причинили вред и ему самому. Здесь, конечно, субсидиарная ответственность будет защищать против такого делинквента интересы контролирующих лиц. Вопрос ведь в том, что представляет собой субсидиарная ответственность. Нельзя говорить, что вокруг условного должника сжимается кольцо или что развивается прокредиторская модель.

Главное отличие продолжниковской модели от прокредиторской заключается в том, кому принадлежит право принятия решения о судьбе должника. Насколько контролирующие должника лица свободны войти в процесс, чтобы отстаивать свою точку зрения и доказывать суду какие-то обстоятельства, которые они считают важными?

В этой части наш закон объективно прокредиторский, но не потому, что мы развиваем субсидиарную ответственность и институт оспаривания сделок, а потому, что основное решение о судьбе должника и его активов если мы говорим о должнике — юридическом лице, то это в первую очередь некое имущество, которое живет в обороте своей жизнью принимается кредиторами. Уже в п. Это во-первых.

А во-вторых, если мы берем банкротство юридических лиц, должник еще ограничен в своих правах, потому что участники, акционеры не могут свободно войти в банкротный процесс, в обособленные споры. У них есть некий абстрактный представитель, которого, кстати, не всегда удается избрать, особенно если внутри общества возник корпоративный конфликт. Но и то такой субъект, если следовать букве Закона о банкротстве, даже не является лицом, участвующим в деле, а обладает непонятным статусом — лицо, участвующее в процессе по делу о банкротстве.

Так что, повторюсь, прокредиторская модель держится на этих двух основных столпах, а вовсе не на том, что мы развиваем субсидиарную ответственность. Я соглашусь со многими, кто говорит, что главное отличие субсидиарной ответственности при банкротстве от иных деликтов состоит в том, что в рамках этого вида деликта для истца облегчено доказывание.

Но речь-то идет о доказывании не вины, а в основном причинно-следственной связи, самого сложного элемента. Мы с вами живем в парадигме классического генерального деликта, воспринятого нашей правовой системой у французов. Дома, вдохновленный трудами Гуго Гроция, сформировал подход, что если есть вред, то он должен быть возмещен, и обозначил все основные элементы этого генерального деликта: противоправность, факт вреда, вина и причинно-следственная связь между противоправностью и фактом вреда.

И такой элемент, как причинно-следственная связь, действительно самый сложный с точки зрения доказывания. И, судя по всему, наш законодатель просто подсмотрел у другого схожего института — института конкурсного оспаривания — механизмы доказывания того, что сложно доказать. Такая параллель с институтом оспаривания сделок, совершенных во вред интересам кредиторов, здесь очевидно напрашивается.

Законодатель же понимает, что при оспаривании сделки как совершенной преимущественно с целью причинения вреда интересам кредиторов доказать эту цель очень сложно, ведь в договоре никто и никогда не напишет, что он заключен с целью причинения вреда интересам кредиторов.

А раз так, то и был найден такой выход: взять какие-то основные триггеры, некие общие параметры и включить их в презумпции, предполагающие, что такая цель имеет место. А дальше, по мере развития субсидиарной ответственности, законодатель увидел, что и здесь причиняется вред, тоже есть деликт и при этом сложнее всего доказать причинно-следственную связь. И было решено помочь участникам банкротного процесса с ее доказыванием.

Кроме того, значительно ограничивается самостоятельность принятия решений, и в этом плане гражданский оборот может столкнуться с очень ощутимыми рисками, которые могут быть несопоставимы с потенциально предотвращенными злоупотреблениями.

Именно поэтому появившиеся в законодательстве новые презумпции кажутся опасными. И еще они научились недостаточно капитализировать на законных основаниях активы компании. В таких условиях говорить, что лучше никак с этим не бороться, пожалуй, было бы неправильно.

Предпринимается попытка бороться с правонарушениями, часть из которых даже представляет собой состав преступления, частноправовыми способами? Жаль это признавать, но пока что общий уровень культуры ведения бизнеса, построения экономических связей достаточно невысок, и если сразу начать бороться со всеми злоупотреблениями, как Вы верно отметили, с помощью уголовно-правовой юрисдикции, то бизнесом уже некому будет заниматься.

И тот подход, который избран нашим законодателем сегодня, на мой взгляд, довольно взвешен и сбалансирован. Он отучает вести бизнес посредством создания фирмы с уставным капиталом в 10 тыс. Мы взяли романо-германскую, в первую очередь немецкую, конструкцию общества с ограниченной ответственностью, а доктрину уставного капитала перенесли из англосаксонского правопорядка, прежде всего американского с его компанией одного доллара. И получили ООО с уставным капиталом 10 тыс.

Но в Америке-то для компаний одного доллара сразу вводятся механизмы контроля, есть презумпции, что любая передача средств компании расценивается как обособление активов. Не важно, на каком праве ты передал компании имущество, но если передал — то это уже не твое имущество, а имущество юридического лица. Есть у нас такое? Нет, у нас только-только начала развиваться тема субординации займов и субординации требований, возникающих из участия. Долгое время считалось нормальным, что при уставном капитале в 10 тыс.

Но ведь предпринимательская деятельность — это деятельность, осуществляемая на свой страх и риск в целях систематического получения прибыли.

То есть рисковая деятельность, которая требует от менеджмента принятия достаточно рискованных решений. Но вот эта аномальная конструкция юридического лица изначально позволила рисковать, фактически не рискуя. И теперь, когда стали говорить, что надо наказывать за явное мошенничество — если понимать этот термин в более широком смысле, не только как уголовно-правовой состав, — то сразу посыпались обвинения в нападках на ограниченность ответственности.

Хорошо, давайте тогда определимся: а что вы понимаете под ограниченной ответственностью? То, что вы можете создать компанию с уставным капиталом в 10 тыс. Но в такой модели явно закралась ошибка. Иначе завтра как минимум половина бизнесменов оказались бы в местах лишения свободы. Предложено более адекватное решение. В уголовно-правовой сфере, надо признать, тоже не все гладко, там есть свои проблемы, о которых много говорится с высоких трибун.

Но гражданско-правовая ответственность, на мой взгляд, это довольно гибкий механизм, который предлагает вести бизнес по-честному, так, чтоб не обманывать своих кредиторов, потому что за обман и вообще противоправные действия может наступить субсидиарная ответственность. Я бы хотел обратить внимание на два важнейших пункта этого Постановления: п.

Правда, в свете этого разъяснения возникает главный вопрос: как оценить, нормальный это предпринимательский риск или нет? Пленум в этой части отсылает к прежним разъяснениям, посвященным корпоративным вопросам. Но, не имея четкого ответа, этот вопрос ставит перед судами очень сложную задачу. Это нормально? Он нормально рисковал? Вы так же рисковали, или он в данном случае рисковал недопустимо? Конечно, экспертиза не окажется лишним доказательством, но кто ее будет делать?

Скорее всего, экономист. То есть человек, который сам подобные действия не совершает и сам не рискует. Он может быть неплохим экспертом и неплохим экономистом, но, мне видится, ему будет очень сложно оценить именно нормальность риска, поскольку, каким бы специалистом в экономике он ни был, он вряд ли сделает это лучше, чем сам бизнесмен.

Я уже это говорил на разных конференциях и круглых столах, но повторю и сейчас: вполне мог бы получить признание такой вид доказательств, как экономическое заключение, или бизнес-заключение, но данное именно бизнесменом, работающим в конкретной сфере.

Не важно, кем он будет, — акционером, контролирующим должника лицом или директором. Сейчас, например, все чаще используется так называемое legal opinion, заключение юриста по правовым вопросам. Аналогично и сами бизнесмены должны развивать такой вид доказательств, как заключение эксперта, предпринимателя.

И мне кажется, что и сами предприниматели заинтересованы в этом. Кстати, в дореволюционной России, когда именно так оценивалось банкротство — случайное оно или не случайное, злостное или не злостное, умышленное или не умышленное, спасти бизнес или нет, — в рамках палаты промышленников собирались уважаемые бизнесмены и оценивали этих банкротов на предмет рисков.

То есть сам бизнес должен выдвинуть инициативу: раз вам нужно знать, как бы рискнул средний бизнесмен в такой ситуации, то мы готовы представить вам мнения средних бизнесменов. Конечно, будет конкуренция мнений, потому что контролирующее лицо может представить позицию одних бизнесменов, кредиторы — других, но в любом случае суду разобраться в этих вопросах самостоятельно, без активной роли сторон, будет очень сложно.

А они скрываются в неизвестном направлении. Простая человеческая ошибка как раз останется в рамках обычной неосторожности. Должны ли мы за это наказывать? Наверное, должны. Разумный средний предприниматель, производитель так бы не поступил, он бы не стал отгружать продукцию первому встречному. Все равно, если речь идет о новом клиенте, с которым нет долгосрочных связей, нужно проводить какой-то минимальный due diligence, предъявлять хотя бы частичное требование предоплаты.

Предприниматель должен проявить элементарное беспокойство о каких-то обеспечительных мерах, залогах, поручительстве и т. Хотя бы просто проверить своего контрагента!

Если этого не сделано, то очевидно, что или он глуп, или у него есть интерес в таком поступке, в причинении вреда обществу, потому что, отгружая всю продукцию со склада, он доводит его до банкротства.

Во втором случае ему придется отвечать за этот деликт, за такое неочевидное, явно необдуманное, неразумное решение. Если же проведен due diligence или сделка заключена с контрагентом, с которым поддерживается длительная хозяйственная связь и который уже много лет получал продукцию на реализацию и оплачивал ее, но в силу каких-то причин не оплатил последний заказ — а заказ был настолько крупный, что его неоплата повлекла банкротство производителя, — то, скорее, директор не должен нести в этом случае ответственность, потому что он предпринял все основные меры, которые предпринял бы другой средний разумный бизнесмен.

По большому счету тем самым с помощью банкротных процедур решаются публично-правовые задачи, а интерес государства в сборе налогов, можно сказать, ставится в приоритет перед интересами основных кредиторов. Презумпция недостоверности бухгалтерской и иной документации не такая уж и новая.

ПОСМОТРИТЕ ВИДЕО ПО ТЕМЕ: Три крайне важных документа о субсидиарной ответственности

Статья посвящена субсидиарной ответственности лицо, которое имело полномочие совершать сделки от имени организации по доверенности; не принял меры по оспариванию необоснованных требований. Законопроект предлагает изложить пункт 5 статьи 10 в новой 10 субсидиарная ответственность наступает по конкретным обязательствам, но в силу п. . чтобы такое решение приняли все кредиторы при соблюдении но оно открывает для него возможности оспаривания сделок по.

Резолютивная часть постановления объявлена 31 марта года. Полный текст постановления изготовлен 07 апреля года. Арбитражный суд Поволжского округа в составе: председательствующего судьи Аглиуллиной Ф. Конкурсным управляющим утвержден Пасенко Сергей Васильевич. Определением Арбитражного суда Самарской области от Конкурсный управляющий Воробьев Сергей Александрович обратился в Арбитражный суд Самарской области с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности бывшего руководителя должника Евдокимова Виталия Вячеславовича и взыскании с него в пользу ЖСК "Татищев" по обязательствам должника ,29 руб. Суд первой инстанции исходил из того, что в арбитражном суде еще рассматриваются заявления конкурсного управляющего об оспаривании сделок должника. Таким образом, мероприятия по формированию конкурсной массы не завершены, факт недостаточности имущества для расчетов с кредиторами не установлен, что не позволяет определить размер субсидиарной ответственности Евдокимова В. Постановлением Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от Суд апелляционной инстанции пришел к выводу о том, что Евдокимов В. Отсутствие первичной и иной бухгалтерской документации не позволило конкурсному управляющему провести работу по взысканию дебиторской задолженности, инвентаризации и продаже имущества, что привело к невозможности удовлетворения требований конкурсных кредиторов. Размер субсидиарной ответственности определен с учетом положений пункта 8 статьи 10 Закона о банкротстве.

Изменения касались субсидиарной ответственности контролирующих банкрота лиц. В юридическом сообществе заговорили о том, что поправки теперь многое поменяют на практике, хотя на самом деле большинство нововведений применялось и раньше.

Особенности правового положения кредиторов, требования которых обеспечены залогом имущества должника Статья Требования к арбитражному управляющему в целях утверждения его в деле о банкротстве Статья Объединения саморегулируемых организаций арбитражных управляющих.

Субсидиарная ответственность по-новому

Скачать Часть 2 pdf Библиографическое описание: Карлаш Н. Субсидиарная ответственность контролирующих лиц. Целью работы, является анализ теоретических положений, закрепленных в законе о несостоятельности. Ключевые слова: контролирующие лица, субсидиарная ответственность, банкротство, убытки. Введение этой главы должно помочь расширить круг привлекаемых к субсидиарной ответственности лиц, тем или иным образом причастных к доведению должника до несостоятельности.

Подход «нет компании – нет проблем» с лета 2017 года перестает работать

Сфера практики: Банкротство Субсидиарная ответственность в банкротстве должна быть исключительной мерой, применеямой, если очевидно мошенничество или злоупотребление. Об этом четко сказано в постановлении Пленума ВС о субсидиарной ответственности. Но многие юристы, не заметив главного, пролистнули эти общие положения и теперь пачками подают заявления о привлечении к ответственности. Кутафина МГЮА Рустем Мифтахутдинов рассуждает об изменениях в законодательстве о банкротстве, о прокредиторском и продолжниковом подходах и об участии налоговых органов в делах о банкротстве. На Ваш взгляд, стало ли оно более эффективным? Мне видится неточной сама постановка вопроса: совершенствование механизма привлечения контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности как таковое, равно как и механизм конкурсного оспаривания сделок, никак не может повлиять на направленность законодательства о банкротстве. Это два института, решающие схожие по своей сути задачи, но стоящие особняком вне зависимости от того, какая модель у нас присутствует: продолжниковская или прокредиторская. Если поставить перед собой цель охарактеризовать цели и задачи механизма привлечения к субсидиарной ответственности в нескольких словах, то можно провести шуточную аналогию с высказыванием известного персонажа В.

Сфера практики: Банкротство Законодатель в очередной раз готовит поправки в ст.

.

110 статья закона о банкротстве

.

.

.

.

.

.

ВИДЕО ПО ТЕМЕ: Вебинар Casebook: «Оспаривание сделок должника по банкротным основаниям»
Похожие публикации